Человек https://chelovek.iph.ras.ru/ ru-RU Человек Адаптация Homo Sapiens и закон естественного отбора https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6485 <p>В статье обсуждается вопрос о том, действует ли общебиологический закон естественного отбора в сформировавшихся человеческих сообществах. Автор исходит из понимания естественного отбора как механизма самосохранения и саморазвития живых систем, осуществляемого путем адаптации к условиям среды. Автор рассматривает адаптацию как modus existendi самоцельных субстанциальных систем биологического и социального типа, способных сохранять факт и качество своей жизни путем изменения ее значимых параметров. В статье рассматриваются способы адаптации биологических систем (индивидуальный и коллективный, соматический и этологический, пассивный и активный), которые определяют критерии внутривидового и межвидового отбора по телесным или поведенческим свойствам. Переходя к анализу социальных систем, автор рассматривает деятельность общественного человека не как альтернативу приспособления, а как особый его вид — активную поведенческую адаптацию к среде, выступающую в форме труда, основанного на синтезе вербально-понятийного мышлении с орудийным отношением к среде. В статье критикуется точка зрения об отсутствии качественных границ между образом жизни человека и животного, набравшая силу после «приматологической революции» в биологии. Автор убежден в уникальности человека, деятельность которого создает принципиально новую социокультурную реальность, основанную на производстве и воспроизводстве общественной жизни, институциональном разделении труда и ценностно-нормативной регуляции поведения. В социокультурной среде, конечно же, сохраняются законы биологической наследственности, которые влияют на образ жизни людей, но не определяют его. Точно также в человеческих сообществах существует внутрипопуляционная и межпопуляционная конкуренция, которая с развитием истории утрачивает форму <em>естественного</em> отбора по соматическим и этологическим признакам.&nbsp; Последний сохраняет свою силу лишь в начале человеческой истории, проявляясь, в частности, в процессе формирования соматических расовых различий между людьми. Действие естественного отбора, по убеждению автора, прекращается в результате Великой неолитической революции, связанной с переходом от хозяйства присваивающего типа к хозяйству производящего типа.</p> Карен Хачикович Момджян Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 7 27 Психопатология как арбитр спора между парадигмами субъектности https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6486 <p>В статье рассматриваются классические и неклассические парадигмы субъектности. Субъект — это начало мысли и действия, это то Я, которое принимает решения. Философия изучала проблему субъекта, начиная с Нового времени. К классическим парадигмам относятся картезианская, трансцендентальная, феноменологическая и экзистенциальная. В них еще не подвергается сомнению способность субъекта к автономным мыслям и действиям. Неклассические подразделяются на континентальную ветвь и ветвь аналитической философии. Континентальная ветвь начинается с психоанализа Ж. Лакана и продолжается в постмодерне. В аналитической ветви первой неклассической парадигмой был логический бихевиоризм, а затем парадигма Д. Деннета. В неклассических парадигмах у субъекта или нет центра, или нет самого субъекта. У Лакана движущей силой мышления обладает язык, игра означающих. Эта мысль Лакана была акцептирована постмодерном. В неклассических парадигмах нет центральной инстанции субъектности, то есть инстанции принятия решений. Примером служит теория сознания Д. Деннета, в которой наброски мыслей появляются и закрепляются в том случае, если оказались уместными. Однако на материале психопатологии демонстрируется, что сознание без управляющей инстанции характерно для шизофренического состояния. При шизофрении пропадает психическая способность управления собственными мыслями, нарушается чувство принадлежности мыслей субъекту, ослабляется кантовское трансцендентальное единство апперцепции. Воля является энергетической составляющей мышления. Без волевого действия центрального управления возрастает энтропия мышления. Таким образом, можно сделать вывод, что в норме у субъекта есть центральная инстанция управления мышлением и его организации.</p> Елена Владимировна Косилова Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 28 45 Нематериальная консолидация — формы, факторы, ключевые подходы https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6487 <p>Человек <strong>—</strong> существо социальное. Но то, что стоит за этим описанием, в разных теоретических традициях предстает по-разному. Так, в структурно-функционалистских подходах социальность понималась как <em>проблема социального порядка</em>, зачастую рассматривалась в отрыве от самого человека и получала соответствующие <em>коннотации</em> (солидарности, интеграции, коммуникации и т.д.). В то же время «понимающая» социология, фокусирующаяся на обобщенных смыслах действий или установках индивидов, в свою очередь, проблематизировала условия возможности консенсуса и порядка, отталкиваясь от ситуации самого индивида. «Понимающие» подходы, по мнению авторов, делают возможным более широкий взгляд на проблему социального порядка, который в этом смысле не редуцируется исключительно к системным (материальным, экономическим, административным) факторам, мотивациям или ориентирам, но предполагают иные основания рационального, общественно-консенсусного поведения. Цель статьи <strong>—</strong> операционализация социальной природы человека через более широкое понятие консолидации и деконсолидации (связывающее системный макро-уровень и индивидуальный микро-уровень социального анализа), а также реконструкция суммы консолидационно-значимых факторов. Так, авторы обращаются к теории рационального выбора Дж. Коулмана и Х. Эссера и соответствующему пониманию человеческой рациональности, нацеленной на максимизацию в том числе «нематериальной прибыли». При этом источники и условия нематериальной консолидации авторы связывают с аккумуляцией самых разных форм «социального капитала», обеспечивающего доверие людей к его держателям. Концепция коммуникативной рациональности Ю. Хабермаса даёт авторам основания считать нематериальным условием социальной консолидации «публичную сферу» как пространство структурных сцеплений «жизненно-мировых» ожиданий акторов и политической системы, в своей повестке зачастую игнорирующей «недорефлексированные темы» и «недопредставленные сообщества». Ориентируясь на теорию Э. Гидденса, авторы рассматривают в качестве методологического инструмента анализа нематериальной консолидации его концепт «двойной герменевтики». Последняя обеспечивает обмен морально-нормативными истолкованиями политических событий и решений между интеллектуалами, учеными, политиками и обычными гражданами, в свою очередь способными к «рефлексивному мониторингу» действий и решений «вышестоящих инстанций».&nbsp; В качестве другого условия социальной консолидации рассматриваются так называемые «экспертные системы знания», обеспечивающие социальный консенсус и стандартизирующие коммуникацию. Идеи П. Бурдье о «социальном пространстве» дают основания считать фактором (де-)консолидации общества рассогласования между контрадикторными типовыми габитусами (стилями жизни, типами потребления, социальными ожиданиями) в гетерогенном социальном пространстве. В итоге кристаллизуется комплексное и синтетическое понятие социальной консолидации, конкретизирующее абстрактное понятие социальной природы человека.</p> Александр Юрьевич Антоновский Раиса Эдуардовна Бараш Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 46 72 Джон Ролз: 100 лет со дня рождения https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6493 <p>Вступительное слово к материалам прошедшего в марте 2021 года в Институте философии РАН круглого стола, приуроченного к юбилею Дж. Ролза</p> A.Г. ЖАВОРОНКОВ Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 73 75 Специфика теории справедливости и проблема ее применимости в России https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6492 <p>Теория справедливости Джона Ролза принадлежит к разряду «локальных» теорий в современной этике. Такие теории определяются срединным положением между «сильными» теориями и «анти-теориями». Локальные теории не обладают целым рядом специфических черт сильных теорий, но и лишены многих их недостатков, за которые сильные теории подвергают критике противники этических теорий. Такие теории тесно связаны с теориями социального выбора и позволяют решать проблемы общественных преобразований в условиях либерального общества. В последнее время локальные теории получили развитие в либеральных странах для решения конкретных проблем. При этом такие теории имеют существенные ограничения в своей применимости. Эти теории не претендуют на универсальную применимость в полном объеме этого понятия. Так теория Ролза применима только в либеральном обществе, для людей, осознавших свою свободу, равенство и способных выстраивать кооперативную стратегию. Такие теории следует рассматривать как дополнение теорий социального выбора. Теории социального выбора в такой же степени нуждаются в этике, как и этика — в теории социального выбора. В силу этой причины теория Ролза неприменима в России. Россия представляет собой иерархическое общество и в силу этой особенности не может опираться на теорию Ролза для дальнейших преобразований. Вопрос о том, какая именно этическая теория подходит для дальнейшего развития России, остается открытым. Это должна быть, вероятно, какая-то из сильных теорий.</p> Борис Николаевич Кашников Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 76 87 Обстоятельства справедливости: от Дэвида Юма к Джону Ролзу https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6494 <p>Анализируется роль такого элемента социально-этической теории Дж. Ролза, как обстоятельства справедливости. Под обстоятельствами справедливости понимается социально-коммуникативный контекст, за пределами которого принципы справедливости теряют свою силу и замещаются какими-то другими нормативными регуляторами поведения. Попытка исполнять принципы справедливости вне обстоятельств справедливости может рассматриваться как или морально безразличное, или морально недопустимое поведение. Ролз заимствует идею и отчасти номенклатуру обстоятельств у Д. Юма. Последний в качестве условий, без которых справедливость оказывается «совершенно бесполезной» и лишается «обязательной силы по отношению к человечеству», рассматривал умеренную нехватку баг и ресурсов, ограниченную благожелательность людей, равную способность людей причинять друг другу вред и их потребность в кооперации. Потеря обязательной силы у Юма касалась преимущественно принципов, регулирующих владение собственностью. Ролз помещает обстоятельства справедливости в иной теоретический и нормативный контекст. Они становятся частью договорной теории справедливости (информация о них доступна участникам гипотетического договора) и определяют границы действия принципов, которые задают характер распределения всех ресурсов и возможностей в обществе. Среди наиболее важных модификаций обстоятельств справедливости у Ролза имеет место замена ограниченной благожелательности на противостояние концепций блага. Введение Ролзом в его социально-этическую теорию обстоятельств справедливости влияет на разрешение им вопросов о правах животных, межпоколенческой, международной и отчасти гендерной справедливости. Необходимость такого введения нуждается в многосторонней проверке — на предмет как его соответствия дефиниции и отдельным свойствам моральной ценности справедливости, так и оснований договорной этики.</p> Андрей Вячеславович Прокофьев Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 88 96 Честность с прагматической точки зрения https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6495 <p>Когда обсуждают философию Дж. Ролза, почти неизменно разговор заходит о двух принципах справедливости. Тем важнее помнить, что знаменитые формулировки данных принципов возникают вследствие истолковывания самой справедливости как честности. Именно понятие честности позволяет ролзианству занимать его трудно определимую позицию между утилитаризмом и коммунитаризмом. Утилитарные правила либеральных институтов, как и коммунитарные традиции сообществ, интерпретируют и нормируют поведение индивида; честность же, наоборот, есть поведение индивида, которым он интерпретирует и критикует правило. Честность — одновременно эстетический феномен и моральный принцип; она материальна, но лишена субстанции, предполагает самоограничение, но не противоречит рациональности. Ролзианство в его привычном виде не позволяет раскрыть все названные парадоксальные аспекты понятия честности, а потому не может в полной мере отбиться от теоретической критики, идущей с противоположных сторон одновременно. Это связано с ролзовской односторонней идеализацией индивида, которая сохраняет за ним «хорошие» качества (самостоятельность, рациональность), но отвлекается от «плохих» (завистливость). Поздняя кантовская теория этикета как «допустимой моральной видимости», наоборот, строится на анализе амбивалентных задатков человеческой природы. Применительно к ролзовской проблематике указанная теория показывает, что честность не противоречит завистливости, а функционирует как своего рода культура последней. Оригинальность же теории Ролза состоит в том, что честность у него получает не только социально-воспитательное, но и гражданско-правовое значение.</p> Даниил Олегович Аронсон Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 97 106 Ролз и границы публичного разума https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6496 <p>Статья посвящена анализу понятия публичного разума в работах Ролза с антропологических позиций. Ее первая часть демонстрирует прагматическую связь между применением разума (и его ограничениями) и идеей «необщительной общительности» в работах Канта, послуживших основным теоретическим ориентиром для Ролза. Затем рассматриваются некоторые ключевые особенности понятия публичного разума у Ролза, с акцентом на антропологических отличиях его интерпретации от кантовской трактовки. В последней части дается ответ на вопрос, почему кантовское представление о публичном применении разума, в первую очередь в его прагматических аспектах, оказывается более гибким. Отсутствие у Канта характерной для Ролза жесткой связи публичного разума с либеральной теорией позволяет адаптировать кантовскую версию понятия к более широкому кругу дискуссий, в частности, о механизмах социальных конфликтов и о конкретных феноменах ограничения социальной и политической рациональности.</p> Алексей Геннадьевич Жаворонков Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 107 115 Ролз и спор о меритократии https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6497 <p>В статье взгляды на справедливость философа Д. Ролза рассматриваются в контексте его полемики с теориями меритократии. Отмечено, что западное общество первых послевоенных десятилетий — это именно меритократическое общество, в котором возникают соответствующие концепции. В то же время, благодаря работам британского социолога и политика М. Янга сформировалась критическая традиция в осмыслении меритократии. Д. Ролз следует этой традиции, утверждая, что формулировка его принципов справедливости не ведет к меритократическому обществу. С точки зрения Ролза, меритократия социально и культурно обедняет низший класс и как таковая преследует цель добиться процветания технократической элиты. В то же время Ролз мыслит прагматически, не отвергая полностью идею «общества заслуг», но пытаясь поставить ее на службу «наименее преуспевшим». В статье показано также, что современное западное общество является во многом антиролзовским из-за высокой концентрации богатств и сформировавшейся гипермеритократии. Поэтому не случайно, что представители интеллектуальной элиты западных обществ чрезвычайно озабочены сегодня проблемой неравенства, и в целом данная ситуация неравенства делает концепцию Ролза весьма актуальной.</p> Григорий Юрьевич Канарш Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 116 124 Концепция морального развития личности Джона Ролза https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6498 <p>Теория индивидуального морального развития Дж. Ролза незаслуженно редко привлекает к себе внимание исследователей. К данной теории обращаются чаще всего для прояснения психологии морали или моральных чувств, как они раскрываются Ролзом. Между тем она, несомненно, представляет интерес как таковая, поскольку, с одной стороны, перекликается по ряду параметров с ведущими теориями морального развития ХХ века (Ж. Пиаже, Л. Кольберг), а с другой — представляет собой именно философскую теорию, не имеющую соответствующей эмпирической базы, и развитую с целью прояснения некоторых фундаментальных положений ролзовской теории справедливости. Концепцией Ролза предполагается, что индивид в своем моральном развитии проходит три стадии: мораль авторитета, мораль объединения и мораль принципов. На каждой стадии индивид демонстрирует особенные способы обоснования моральных решений и моральной мотивации; в рамках каждой из стадий обнаруживаются своеобразное понимание вины и ее причин, а также свои наборы добродетелей и пороков. Как показывает Ролз, моральное развитие личности носит континуальный характер: опыт морали авторитета создает предпосылки для восприятия морали объединения, а опыт морали объединения подготавливает индивида к освоению морали принципов. Вместе с тем предложенная Ролзом модель, описывающая этапы морального развития личности, легко интерпретируется в терминах типологии моральных систем, и эта сопряженность схематики морального развития и типологии моральных систем представляет несомненный интерес. В статье делается вывод о том, что благодаря морально-психологическому рассмотрению Ролзу удалось раскрыть контекст, в котором обретают значимость принципы справедливости, а их освоение индивидом знаменует в конечном счете трансформацию и возвышение его обыденного опыта.</p> Рубен Грантович Апресян Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 125 134 Идейно-исторические основания концепции «улучшения» человека https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6499 <p>В статье рассматриваются идейно-исторические предпосылки трансгуманистической концепции Human enhancement, или «улучшения человека».Во второй половине XX века под влиянием секулярной парадигмы физикализма в сочетании с активными технологическими новшествами и смелыми визионерскими идеями научных фантастов была создана новая концепция под названием «трансгуманизм».Идея трансгуманизма сводится к тезису о том, что «человеческий вид не является концом эволюции, но, скорее, ее началом». В этом заявлении содержится ключевая идея трансгуманизма: человек как объект преобразования в эволюционно более совершенное существо. По мере расширения концептуальной базы трансгуманизма, из него выделилась и стала автономной концепция «улучшения человека». Суть концепции сводится к тому, что человек может и должен быть усовершенствован с помощью технологий. Легитимизация данного дискурса прослеживается сквозь историческую перспективу идей Просвещения, научно-технического прогресса начала XX века и стремительного технологического роста конца XX — начала XXI века. Исторический анализ генезиса трансгуманистической философии проходит сквозь несколько эпох. Начиная с Джованни Пико делла Мирандола, с идей прогресса Николя де Кондорсе до рассмотрения влияния биологов Чарльза Дарвина, Джона Холдейна и Джулиана Хаксли. После чего анализируются ключевые составляющие трансгуманистической концепции во второй половине XX века. В завершение анализируются проекты и технологии «улучшения», уже реализованные или готовящиеся к реализации, а также дается оценка трансгуманистической концепции «улучшения человека» с учетом рассмотренного идейно-исторического контекста.</p> Владимир Геннадьевич Кириленко Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 135 151 Семиотика пьянства в контексте постметафизических преобразований современной философии https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6500 <p>Задачей настоящего исследования является разработка философских аспектов семиотического анализа феноменов пьянства и опьянения. Употребление алкогольных напитков является значимым аспектом культурной жизни человека на протяжении практически всей его истории. Алкоголь занимает настолько значительное место в существовании человека, что опьянение смело может быть отнесено к числу экзистенциалов или модусов человеческого бытия. Соответственно, потребление спиртных напитков и состояние опьянения неизбежно наделяются в культуре знаковыми функциями; формируется целое семиотическое пространство или алкогольный дискурс со своими границами, центром и периферией, набором значимых оппозиций, системой означивания. Данное семиотическое пространство не существует изолированно, но вписано в семиосферу как таковую, находится в корреляции с семиотическими пространствами тех или иных культур, эпох, религиозных и философских мировоззрений. Анализ этих структур, значений и оппозиций составляет задачу семиотики пьянства. Исследование может иметь литературоведческую направленность и быть посвященным выявлению семиотических аспектов пьянства в пространстве художественного текста и истории художественной литературы. Культурно-исторический анализ ориентирован на исследование знаковых функций пьянства в контексте культурно-исторических эпох и жизни отдельных народов. Наконец, философское исследование, использующее семиотику в качестве методологической установки, должно быть сосредоточено преимущественно на экспликации метафизической и постметафизической проблематики в алкогольном дискурсе.</p> Вячеслав Тависович Фаритов Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 152 166 Советский человек как познаваемая реальность. Часть вторая https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/6501 <p>Исследование работ Г.Л. Смирнова, А.А. Зиновьева и В.И. Толстых, предпринятое в первой части статьи, показало, что ни у одного автора нет философско-социологического анализа феномена советского человека. Тому, что таковой возможен, посвящена вторая часть статьи, в которой анализируется опыт изучения советского человека в трудах Н.Н. Козловой, Т.И. Заславской и Ю.А. Левады и его сотрудников. Методология Козловой ориентирована на работу с характерными типажами советского общества, а также раскрытие механизма превращения изначально различающихся по своей природе людей в стандартизированный тип советского человека. Так, обучая детей, молодежь и взрослых, власть производила номинацию — означивание составных частей мира. Козлова раскрывает этот процесс на примере крестьянства. Методология Заславской — макросоциологический анализ советского человека на материале исследований конца 1990-х – начала 2000-х годов, где постсоветский человек рассматривается в качестве человеческого потенциала — в социально-демографическом, социально-экономическом, социокультурном и деятельностном аспектах. Методология Левады — конкретно-социологический мониторинг современного ему общества с вычленением количественных показателей базовых черт природы советского человека, на основе которых делаются заключения с приоритетным вниманием к проблематике связей индивида в коллективе, а также отношений с государственной властью. В статье делается вывод о том, что три указанных методологических подхода как взаимодополняющие и взаимокорректирующие могут быть значимыми для дальнейших комплексных разработок феномена советского человека.</p> Сергей Анатольевич Никольский Copyright (c) 2021-07-15 2021-07-15 32 3 167 188